Темирканов

Автор: Елена Петрова

Статья: Без русской музыки мир не обойдется

Сайт: АиФ

Особая нация

- На Западе довольно много играют русской музыки, - говорит Юрий Хатуевич, - но "наесться" - не то слово, которое можно применить к искусству. Мы не только нашу музыку исполняем, но как ни крути, а без нее не обойдется мировая культура.

- У нас любят сами себя уничижать...

- Мне кажется, до Петра этого не было: по дикости своей не знали, что такое Европа. После Петра появилось чувство неполноценности, потом очень хорошо нас в нем укрепили коммунисты. Теперь постепенно-постепенно выбираемся.

- Есть какая-то разница между зарубежными и российскими музыкантами?

- Музыканты - особая нация, и они очень похожи, психология одинаковая, даже шутки на разных континентах. Когда музыканты встречаются, они тут же находят общий язык. Но у многих россиян остается что-то "совковое", например, нездоровый интерес к доходам коллег.

- А Филармония в Балтиморе, где вы - главный приглашенный дирижер, похожа на нашу петербургскую?

- Единственная разница в том, что они богатые, а мы нищие. Но и наша Филармония преображается, постепенно приобретает благополучный вид. Я очень рад, что новый директор Юрий Шварцкопф всем пришелся по душе.

Сам по себе

- Основное свое время вы проводите в Америке?

- Нет, я работаю по всему миру, в Америке только 12 недель, так, кажется, предусмотрено в контракте.

- Не испытываете ли вы там трудности как заядлый курильщик?

- Перед тем как подписывать контракт, я сказал: "С одним условием, что в своей комнате буду курить". Они согласились.

- Бросать не собираетесь?

- Собираюсь, тем более, когда приходят друзья, они, глядя на меня, тоже закуривают. Есть какие-то лекарства, помогающие легко бросить. Хочется расстаться, потому что это занятие все-таки не очень интеллигентное.

- К каждой стране нужно приноровиться?

- Честно говоря, я сам по себе. Везде. И всегда был таким.

- Чувствуете себя чужим?

- Я, может быть, старомодный человек, но везде себя чувствую чужим. Кроме Петербурга.

С Ростроповичем

- Известно, что у вас очень много друзей, да еще таких знаменитых, как, к примеру, Ростропович. Находите время для общения?

- Иногда видимся, не так давно был в гостях у Ростроповича у него дома. Пообщались вдоволь. Он до этого приглашал меня на день рождения жены сюда, в Петербург, и испанская королева прибывала. Но я не смог, так поздравил в Париже.

- И что Галине Павловне подарили?

- Цветы. Но поехал к ним уже после концерта, поздно, цветы купить было практически нельзя, пришлось взять то, что попалось.

- Как-то, находясь в гостях в нашей редакции, вы рассказали о встрече с Бродским, во время которой он читал стихи, и вы это записали. До сих пор храните кассету?

- Кассета есть, но дело в том, что мы тогда немножко подвыпили, и поэтому после каждого стихотворения говорили своими словами, так что мне неловко это кому-нибудь показывать. Для себя иногда слушаю.

- В лондонском доме, где встречались с Бродским, бываете теперь редко? Коллекция вин безнадежно пылится?

- В доме бываю редко, к сожалению. Но коллекция вин не пылится, а довольно сильно уменьшилась, потому что в Лондоне приходят гости, там очень много русских музыкантов.

...Друзей встречаю повсюду. Вот в Пекине в гостинице увидел Кшиштофа Пендерецкого. Мы давно знакомы, посидели в баре, и я его уговорил приехать в Петербург на следующий фестиваль "Площадь искусств".

Творчество и жизнь

- Творчество помогает преодолевать проблемы возраста, оставаться молодым?

- Наверное, творчество спасает, но с возрастом понимаешь и другое - ты занимаешься делом, крутишься, бегаешь, а жизнь, собственно, идет где-то рядом. Существование того круга людей, к которому отношусь я, далеко от нормального человеческого. Все время в делах, а вот так задумаешься: "Боже мой! Мне столько лет, а я еще и не жил". Но теперь уже не остановиться, концертно-гастрольный график расписан до 2005 года.

- А отдыхали в этом году?

- Да, 10 дней, как обычно, был на родине в Нальчике. Всегда ездил к маме, но теперь ее не стало. К счастью, я не один на свете, у меня два брата, сестра, сын.

Философия

- Вы занимаетесь педагогической деятельностью?

- Немножко занимался, потому что студенты профессора Мусина, моего учителя, когда его не стало, пришли ко мне и умоляли взять класс. Я не мог отказать, что-то начинал с этими ребятами, но, к сожалению, нет времени. Да и не очень люблю преподавание, потому что есть какие-то вещи, которые, как мне кажется, так легко сделать. Но когда я вижу, что такие пустяки человеку не под силу, начинаю внутри немножко сердиться.

- А наружу это выходит?

- Не выходит никогда.

- А если сердитесь на оркестр, тоже скрываете?

- Процентов на девяносто.

- Для вас характерно философское отношение к жизни?

- Надеюсь...

- Вы считаете это достоинством, которое нужно культивировать?

- Да, надо об этом думать. - Не нужно улучшать мир?

- Больше всего вреда миру принесли люди, которые хотели исправить его, нарушать законы времени, диктовать ему свои.

- А есть у музыки миссия?

- Миссия искусства, а не только музыки, - держать человека в человеческом облике. Чтобы не озверел, не одичал: В общем, это действует. Без искусства человечество не двигалось бы вообще никуда.

Под взглядами

- Вы всегда такой подтянутый. Что делаете, чтобы держать себя в форме?

- Дирижирую каждый день. Это берет очень много энергии. Давным-давно где-то читал, что дирижер за концерт теряет столько, сколько шахтер за смену. Похоже на правду.

- Еще одна черта вашего облика - элегантность. Следите за модой?

- Да, я обращаю внимание на одежду, потому что моя профессия не позволяет быть немытым, неглаженным, неопрятным. Каждый день выходишь перед оркестром, где сто с лишним человек обязаны смотреть на тебя. В юности надеть было нечего, и когда мы, студенты, видели на Невском фарцовщиков, которые одевались очень стильно, завидовали.

- Можно привыкнуть к тому, что вы всегда в окружении людей, а в Петербурге второй год подряд еще и в новой роли хозяина новогоднего бала?

- Это очень хлопотно, потому что надо много улыбаться. Некоторым людям улыбнуться хочется, но всем - я не умею.