Светлов
(17.06.1903 - 28.09.1964) Он уже был бы великим и остался в истории литературы и в памяти людей, если бы не написал ничего, кроме двух своих стихотворений - "Гренады" и "Песни о Каховке".
Его именем называли пароходы, шахты,
улицы и библиотеки. Строки из его стихотворений становились цитатами, а
песни, положенные на музыку профессиональными композиторами, считались
народными. Его сочинения знал наизусть Маяковский, в своем далеке их
высоко оценила Цветаева, их любила Ахматова. В ранние годы творчества
критики называли его советским Гейне (и ругали!), а в зрелости - русским
Экзюпери (и тоже ругали!). Его "прорабатывали", о нем спорили, предрекая
скорую творческую гибель за "отрыв от масс"... А он был любимцем молодежи,
кумиром, "звездой", при упоминании его имени вставали залы. Он словно
слился с эпохой, став периодом жизни целого поколения, боготворившего его. Светлов
родился в 1903 году на Украине, а не стало его 35 лет назад. Целая жизнь
прошла с тех пор - стали сорокалетними дети, которые пели в пионерских
отрядах: "Мы шли под грохот канонады...". И все любили эту песню. После его смерти писательница Вера Инбер сказала: "Он был единственным
в своем роде, и место Светлова в нашей поэзии останется не занятым
никем". Но место Светлова осталось не занятым не только в поэзии, но и в душах
миллионов людей, жизнь которых озарялась его стихами. Они шли параллельно
- Михаил Светлов и бойцы Гражданской, Светлов и первые комсомольцы,
Светлов и испанские интернационалисты, Светлов и солдаты Великой
Отечественной. Сколько поколений выросло на стихах Светлова - три,
четыре? В "Заметках о моей жизни" Михаил Аркадьевич писал: " Мне, вспоминая, не
стоит труда определить главную черту комсомольцев моего поколения. Эта
главная черта - влюбленность. Влюбленность в бой, когда Родина в
опасности, влюбленность в труд при созидании нового мира, влюбленность в
девушку с мечтой сделать ее спутницей всей своей жизни, влюбленность в
поэзию, в искусство, которое ты никогда не покинешь". Ночь стоит у взорванного моста, Теплая полтавская погода Он еще вздохнет, застонет еле, Сегодня Светлова молодежь почти не знает: "так, слышали что-то". И
приходя в московскую юношескую библиотеку, носящую имя поэта, ребята
спрашивают: а кто это - Светлов? Его имя не упоминается в последних
литературных справочниках и энциклопедиях для детей и молодежи, его
произведения не включены в учебные курсы школ и вузов. Не поют по радио
его песен и не читают с эстрады стихов, а книги воспоминаний о Светлове
стали библиографической редкостью. Что же случилось? Злой умысел или немодные ассоциации с комсомолом?
Переоценка ценностей или пренебрежение литературой советского периода? Но
Светлов никогда не принадлежал к номенклатурно-литературной элите, он не
был "идеологическим генералом". Его почитали и любили еще здравствующие
ныне литераторы и артисты, певцы и просто обыкновенные люди, для которых
он и писал. Несколько публикаций в юбилейные дни 90 и 95-летия - и все.
Неужели забыли, неужели годы бурной политизации, издательский вал и
поп-культура выдавили, стерли имена поэтов и писателей, любимых народом,
классиков отечественной литературы XX столетия? Так ведь потеряем
Пастернака и Паустовского, как раньше теряли многих. Походя. А через
многие годы спохватывались, лихорадочно "возрождая" их имена. Но светловский костер не совсем угас. Угли тлеют, и свежий ветерок
вот-вот раздует их. Совсем недавно в Государственном литературном музее в
Трубниковском переулке появилась афиша с приглашением на вечер памяти
поэта Михаила Светлова. Человек тридцать было в зале. Кто-то пришел с веткой осенних листьев, а
кто-то со старым томиком светловских стихов. Литературовед, публицист Лев
Алексеевич Шилов, сохранивший для потомков уникальные записи голосов
многих выдающихся деятелей культуры и, конечно, Светлова, Лидия Борисовна
Либединская - ученица и друг Михаила Аркадьевича, непревзойденная
рассказчица и замечательный писатель. Люди, знавшие Светлова, и публика -
тихая, внимательная, не очень молодая, - все слушали удивительные рассказы
о жизни поэта, пели его песни, смотрели уникальные кадры хроники. В зале
была особая атмосфера - атмосфера восхищения, добра и грусти. Светловские
стихи не показались архаичными, его мысли по-прежнему остры и современны.
Они трогают, будоражат. Очень личностные, порой интимные, строки Светлова
будто проникают в тебя - они твои: Молодежь не поймет Постаревшие люди, Это поздний Светлов. Судьба же поэта была типичной для его поколения.
Понятная и открытая, а мысли были ясными, конкретными. А мечты, как и
положено в юности, - прекрасными. Светлов ворвался в литературу с
переполнявшими его чувствами любви к Родине - как романтик, мечтатель, как
полпред своих ровесников, строящих новую жизнь. Он родился и вырос в Екатеринославе (Днепропетровске), в очень бедной
семье. Настолько бедной, что когда в газете были напечатаны первые стихи
четырнадцатилетнего подростка, он на весь гонорар купил большую буханку
белого хлеба. Вся семья смогла поесть его вволю, и это было настолько
непривычно, что запомнилось навсегда... Впервые Светлов приехал в Москву в 1920 году (ему было 17 лет!) в
качестве делегата I Всероссийского совещания пролетарских писателей вместе
с друзьями - Михаилом Голодным и Александром Ясным. Все трое придумали
себе писательские псевдонимы в духе того времени, без сомнения, подражая
М. Горькому и Д. Бедному!.. Имя Михаила Светлова прозвучало на всю страну 29 августа 1926 года,
когда в "Комсомольской правде" было напечатано его стихотворение
"Гренада". Именно этот день стал поэтические днем рождения Светлова.
Позднее Михаил Аркадьевич признавался, что именно в "Гренаде" он открыл
самого себя. Автор "Гренады" предстал перед своими читателями как певец
бескорыстных героев, которые погибают не бесследно - они братаются со всем
миром, с далекой Гренадой. Светловская романтика не боится смерти и,
перешагнув через нее, мечтает "допеть до конца" начатую песню отцов. Вечер Маяковского в Политехническом. Стоят в проходах. Где-то здесь и
Светлов. Маяковский - его кумир. Гремят овации - Маяковский читает уже
несколько часов... Светлов очень устал стоять и тихо выходит. - Чего же ты ушел? - сокрушенно сказал Светлову сосед по общежитию. -
Маяковский читал наизусть твою "Гренаду". Владимир Владимирович не раз звонил Светлову - хвалил его стихи,
подбадривал, давал литературные советы. А о "Гренаде" Маяковский сказал:
"Мне стихотворение так понравилось, что я даже не заметил, какие там
рифмы". Марина Цветаева, которая в 1926 году уже жила за границей, писала
Борису Пастернаку: "Передай Светлову, что его "Гренада" - мой любимый -
чуть не сказала: мой лучший стих - за все эти годы". Невероятный успех "Гренады" грозил Светлову, совсем еще молодому
человеку, стать поэтом одного стихотворения. Ведь "Гренаду" знала вся
страна. Ее читали в агитпоездах и в общежитиях, на площадях и в казармах.
Ее даже пели на известные мелодии - таким музыкальным, таким "песенным"
было это стихотворение. Имя Светлова становилось легендарным - молодежь
увидела в нем поэта, который жил с нею не только на одной волне, но и
понимал ее душевные устремления, чувства высокой гражданственности, жажду
героизма. И говорил об этом просто, без барабанного боя, словно беседуя с
другом. И вот 36-й год. Война в Испании. "Во мне что-то от прорицателя", -
сокрушался Светлов. В "Гренаде" он словно предвидел испанскую
трагедию. Его песню пели русские летчики под Гвадалахарой - ее тут же подхватили
бойцы-интернационалисты, приехавшие из других стран. "Гренаду" переводили
на многие языки, и скоро ее запела Европа. Свой публицистический фильм об Испании Константин Симонов назвал
"Гренада, Гренада, Гренада моя". В гитлеровском лагере смерти Маутхаузене "Гренада" была гимном
заключенных... И еще о "Гренаде". Прошли годы. Отгремели войны. Но романтика баллады
по-прежнему будоражила сердца. Первым музыку на светловские стихи написал
Ю. Мейтус, и эту "Гренаду" пела молодая Клавдия Шульженко. Позднее, в 1977
году, Микаэл Таривердиев представил цикл песен на стихи М. Светлова, среди
которых, конечно же, была и "Гренада". Человек-легенда, каким он был? Баек и историй вокруг Светлова ходило
много. От трибуна и певца Ленинского комсомола до юмориста и балагура.
Ладно скроенный стереотип при жизни поэта некому было разрушить: друзья не
могли, а властям это было на руку. Светлов был нужен - как символ, как
песня. Миф, ореол стали его клеткой, его клише. Его поэтические и
человеческие терзания никого не волновали. "Другой", "неизвестный" Светлов
был чужд системе. И Светлов на годы погружался в переводческую работу: с белорусского,
туркменского, украинского, грузинского, литовского. Преподавал в
Литературном институте и работал "в стол". ...Однажды, в 1935 году, к Светлову неожиданно пришел ленинградский
кинорежиссер Семен Тимошенко. Он делал картину "Три товарища", в которой
должна была быть песня про Каховку и девушку. "Я устал с дороги, - сказал
режиссер, - посплю. А ты, когда напишешь песню, разбуди меня". Светлов вспоминал: "Каховка - это моя земля. Я, правда, в ней никогда
не был, но моя юность тесно связана с Украиной. Я вспомнил горящую
Украину, свою юность, своих товарищей... Мой друг Тимошенко спал недолго.
Я разбудил его через сорок минут. Сонным голосом он спросил у меня: "Как
же так у тебя быстро получилось? Всего сорок минут прошло!" Я сказал: "Ты
плохо считаешь, прошло сорок минут, плюс моя жизнь". А жизнь Светлова, вся его судьба словно состояла из парадоксов. Один из
первых и одержимых комсомольцев, он был исключен из комсомола. Веря в
высокие идеалы революции, он никогда не вступал в партию. Создавая
романтический образ современника, воспевая мечту о летящей к счастью и
справедливости молодой стране, он был гоним властями. Светлов добровольцем
ушел на гражданскую, а его преследовали за симпатии к троцкистам. Он дошел
до Берлина в 45-м, но был "невыездным" и никогда не видел той самой
Гренады, которую прославил на весь мир. Всенародно известный Светлов не выглядел внушительным, важным и всегда
старался быть в тени. Не любил помпезности, президиумов. Все, что
зарабатывал, раздавал людям, сам, порой, не имея ни копейки, и всю жизнь
печатал на старенькой сбитой машинке. Постоянно находясь в гуще людей, среди молодежи, студентов, коллег,
поклонников, он был очень одиноким человеком: Сколько натерпелся я потерь, Поэт-романтик, он никогда не был наивным, близоруким, восторженно
оптимистичным. Уходили годы, и романтика поэта столкнулась с реальностью.
Она повзрослела, стала неотделимой от лукавой и грустной усмешки, легкой
иронии, скрытого юмора. И все же окрыляющее начало никогда не покидало
Светлова. Он сказал однажды: "Человек жив, пока верит. Умирают не люди, а
надежды". Черноволосый Светлов с неистово синими глазами, как говорила о
нем О. Берггольц, постепенно превращался в задумчивого человека с
печальными глазами. Он еще верил в идеалы своей юности, видел прекрасную
молодежь, писал для нее добрые и возвышенные стихи. Слава обгоняла его,
толкала в спину, а он бежал от нее, боясь громких слов, неискренности и
лжи. Светлов прошел сквозь годы, когда так много было барабанного боя,
величания, бравурных поэтических рапортов. Он отходил в сторону, за что
был бит, и даже на съездах писателей присутствовал без права решающего
голоса... Годами его не печатали, не упоминали критики. Семен Кирсанов и
Ольга Берггольц встали на защиту Светлова, и в 1959 году он вернулся в
литературу: его новый лирический сборник "Горизонт" был благосклонно
принят. Но жить оставалось так мало. О, сколько мной уже забыто, Но все ж дела не так уж плохи, Удивительно привлекательным был Светлов, несмотря на свою не выигрышную
внешность: высокая, узкая фигура, худое с удлиненным подбородком лицо - и
живые добрые глаза, застенчивая улыбка. У этого милого человека была
внутренняя независимость и безупречный вкус, не позволяющий ему делить
людей по занимаемому положению. Его не интересовала известность. Он любил
людей, сам держась в тени не только оттого, что был скромен по натуре, -
мироощущение поэта побуждало так вести себя. "Поэт - это тот, кому ничего
не надо и у кого ничего нельзя отнять", - сказал однажды Иосиф Уткин. - Нет, - мягко возразил Светлов. - Поэт - тот, кому нужно все и который
сам хочет все отдать. Михаил Аркадьевич мог пригласить в гости всех лифтерш дома с семьями
"на пирожки" или дворников - "на гусей". Когда он в последний раз лежал в
больнице, гонорар, присылаемый из разных издательств, горкой лежал на
тумбочке... У всех приходящих Светлов спрашивал: "Тебе нужны деньги?
Возьми, отдавать не надо". А сыну, ухаживающему за ним, наказывал: "У
здешней няни есть внук. Ему шесть лет. Возьми его, поезжай в "Детский мир"
и купи ему все новое: ботиночки, пальто, костюм. Старухе будет
приятно". А сам он ходил зимой в осеннем пальто и легких ботинках, порой не имел
гроша в кармане... Светлов не мог жить без людей. Признавался, что в детстве воображал
себя самими разными, героями прочитанных книг и только никогда -
Робинзоном. Одиночество Светлову нужно было только для работы, а для
общения - вся земля. Он постоянно был окружен молодежью, с неослабевающим
интересом всматривался в новые лица и, как никто другой, с огромной
ответственностью преподавал в Литературном институте. Студенты обожали
его, а он не мог без них. В одной из своих анкет в графе "общественная
работа" Михаил Аркадьевич написал: "работа с молодыми поэтами". Поэт Светлов по своей природе был чрезвычайно музыкален. Почти все его
стихи "поются", да и сам он оказался автором нескольких мелодий. Помните
знаменитый студенческий "Глобус"? Стихи написал Михаил Львовский, а музыка
принадлежит Светлову, он придумал ее в годы войны для своей песни "За
зеленым забориком". А из "Гренады" пытались сделать песню многие профессиональные
композиторы. Были варианты лучше, похуже, но народ знал одну - ту, которую
сочинил в 1958 году Виктор Берковский, будущий знаменитый бард, а тогда -
студент из Запорожья. Эта музыка как будто была всегда, как будто родилась
вместе со стихами. Ее узнали и запели в студенческой среде, а в 1965 году
песня впервые прозвучала по радио. Но Михаила Аркадьевича уже не было в
живых. Через три года после кончины Михаила Аркадьевича, в 1967-м году, ему
была присуждена (посмертно) единственная профессиональная награда -
Ленинская премия по разделу "поэзия". Что это - политическая конъюнктура
или официальное признание? Видимо, и то, и другое - идеологическая
необходимость поднять на пьедестал поэта с лозунгом "Комсомол, я - твой
поэт". Конечно, деваться некуда - высшая награда за творчество, за талант,
за мастерство, а еще - за честность и одержимость, которых у него никто не
мог отнять. Даже съезд писателей. Могила Михаила Аркадьевича находится на Новодевичьем кладбище.
Участок 6. Положите цветы, когда будете там. А вернувшись домой, откройте томик
Светлова наугад, и вы ощутите чистоту и волшебство его поэзии,
которая к нам обязательно вернется. Впрочем, она уже возвращается: Живого или мертвого Как природа любит живая, У кораблика в тесном трюме Лишь в тебе одной узнаю
Источник информации: www.factor-online.com
"Михаил Светлов обязательно вернется!", опубликовано в журнале "Фактор" No. 8/2000.
Конница запуталась во
мгле...
Парень, презирающий удобства,
Умирает на сырой земле.
Стынет на запекшихся губах,
Звезды
девятнадцатого года
Потухают в молодых глазах.
Повернется на бок и умрет,
И к
нему в простреленной шинели
Тихая пехота подойдет.
наших грустных усилий
быть может, поймут
Сколько намолчались мои губы.
Пока я шел издалека!
Уже на юности
прибита
Мемориальная доска.
Но я читателю знаком -
Шагал я
долго по эпохе
И в обуви, и босиком.
Жди меня двадцать четвертого,
Двадцать
третьего, двадцать пятого -
Виноватого, невиноватого.
Ты люби меня, не уставая...
Называй меня
так, как хочешь:
Или соколом, или зябликом,
Ведь приплыл я к тебе
корабликом -
Неизвестно, днем или ночью.
Жмутся ящики воспоминаний,
И теснятся
бочки раздумий,
Узнаваний, неузнаваний...
Дорогую судьбу мою.